Что такое русский характер

http://gama.ua/manufacture

В популярном некогда кинофильме "Красная площадь" (реж. В. Ордынский, 1970 г.) есть запоминающийся и обаятельный персонаж - весьма революционно настроенный матрос. Как и положено активному, преданному делу революции бойцу, он любит повитийствовать на митингах. И однажды, обращаясь с пламенной речью к товарищам, говорит:

- Как подсчитал один ученый, в русском языке два миллиарда слов.

- Какой ученый? - интересуется любопытный.

- Менделеев, - с ходу уточняет матрос. И после паузы завершает свою ораторскую мысль: - Но самые дорогие из них два - свобода и воля. (По поводу Дмитрия Менделеева, не занимавшегося, насколько я знаю, вопросами языкознания и количественного эквивалента словарного запаса русского языка, спорить с матросом не будем.) В российском кино у нашего матроса имеется заочный оппонент, персонаж из другого фильма о той же бурной эпохе революции и Гражданской войны. Фильм этот "Свадьба в Малиновке" (реж. А. Тутышкин, 1967 г.). Предводитель боевого соединения, не подчиняющегося никаким властям, то есть по тому времени - атаман бандитов, а по современной терминологии - неконтролируемый полевой командир, пан атаман Грициан Таврический въезжает со своим лихим отрядом в украинское село. Он собирает сельчан на площади и держит перед ними речь о себе, своем движении и защищаемых им ценностях. Когда выясняется, что люди Грициана стоят в числе прочего "за свободную личность", крестьянка в толпе печально вздыхает: "Значит, грабить будут".

Итак, применительно к свободе и воле обозначились две полярные позиции. Первая исходит из их безусловного приоритета над всеми прочими благами и ценностями. Вторая связывает их с ужасами безвластия и уголовным беспределом. Подобных дискуссий в России всегда хватало. Но особенно урожайны на них годы революционных потрясений и смут и беспросветные времена свирепого деспотизма. Сопоставление двух киноэпизодов можно посчитать развлечением утомленного читателя. Но шутка шуткой, а речь идет о вещах серьезных. Своеобразие традиционных российских воззрений на свободу и волю закреплены и лингвистически. В "Толковом словаре живого великорусского языка" Владимира Даля мы находим богатейшую гамму смысловых оттенков слова "воля": данный человеку произвол действий, отсутствие неволи и принуждения, творческая деятельность сознания и разума, власть, сила, могущество. А наряду с ними желание, стремление и вожделение, самоволие и произвол.

Еще более впечатляющий смысловой разброс демонстрируют производные от "воли" слова. Здесь и требовать, приказывать (волить), и гуляка, буйный сорванец (вольнец, вольгак) и беглый, бродяга (вольнак). Наверное, ни в одном другом языке мира слова, родственные русскому "воля", не содержат такой смысловой пестроты и разнокачественности. Английское will (воля, свобода воли, желание) не может быть тождественным ни freedom и liberty (свобода), ни power (сила, власть), которые наша "воля" соединяет в себе естественно и органично. Отрицательный семантический пласт рассматриваемого слова настораживает и страшит. Как может стать самым дорогим из всего "двухмиллиардного" массива то, с чем народное сознание и язык прочно связывают произвол, буйство и даже разбой? Каким причудливым образом все это вполне мирно уживается с упомянутыми выше свободой, отсутствием неволи и даже творческой деятельностью разума? Оригинальный взгляд на свободу укоренился на Руси много веков назад и продолжает оказывать влияние на современную российскую действительность. Особенности его невозможно понять, не обращаясь к национальной истории и тем ее заметным явлениям и событиям, с которыми наиболее тесно ассоциируется понятие "свобода".

Контакты и обратная связь